Правильная ссылка на эту страницу
http://azdesign.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001btoc.shtml

Байки кремлевского диггера

Трегубова Елена

Annotation
Я проработала кремлевским обозревателем четыре года и практически каждый день близко общалась с людьми, принимающими главные для страны решения. Я лично знакома со всеми ведущими российскими политиками – по крайней мере с теми из них, кто кажется (или казался) мне хоть сколько-нибудь интересным. Небезызвестные деятели, которых Путин после прихода к власти отрезал от властной пуповины, в редкие секунды откровений признаются, что страдают жесточайшей ломкой – крайней формой наркотического голодания. Но есть и другие стадии этой ломки: пламенные реформаторы, производившие во времена Ельцина впечатление сильных, самостоятельных личностей, теперь отрекаются от собственных принципов ради новой дозы наркотика – чтобы любой ценой присосаться к капельнице новой властной вертикали.

Содержание

  • Предисловие
  • Глава 1. Как меня вербовал Путин
  • Глава 2. Кремль с черного хода
      Как я перешла Стикс
      Мое внедрение за кремлевскую стену. Я использую тогдашнего главного пиарщика Старой площади Алексея Волина так же, как Данте в «Божественной комедии» использовал Вергилия: как проводника в кремлевскую «Долину теней». Волин заочно знакомит меня с каждым из обитателей кремлевской «преисподней», объясняя, кто из них, за какие грехи и на чьи деньги в каком круге находится
      «Сам ты передаст»
      Открытые и закрытые переломы Кремля. В самый ответственный момент моего внедрения я случайно обзываю тогдашнего кремлевского идеолога Комиссара передастом
      Опасные связи
      Мутанты «без галстуков»: мои ужины с высокопоставленными чиновниками кремлевской администрации
      Хорошая квартира
      В квартире легендарной Маши Слоним создается журналистская «масонская ложа»: «Московская Хартия журналистов». Ведущие политики страны приходят к нам выпить водки и закусить вареной колбасой и котлетками
      Турфирма «Президент и Компания»
      Курортные прогулки журналистов «кремлевского пула» с президентом Ельциным. Отдыху под президентской десницей мешают только антиглобалисты, преследующие нас с саммита на саммит прямо как в бунюэлевском «Смутном объекте желания»

  • Глава 3. Борис Ельцин, живой и мертвый
      Стокгольмский кошмар
      Во время визита в Швецию, Дедушка, выпив бокал шампанского после сильнодействующих лекарств, чуть не женит Бориса Немцова на неприкасаемой особе — шведской принцессе, а потом, выступая в Стокгольмской ратуше, причисляет безъядерные державы к ядерному клубу, и в довершение чуть не умирает прямо на трибуне
      Лучше бы пил и курил
      Во время визита в Орел, к ярости губернаторакоммуниста Строева, я заставляю Бориса Ельцина публично пообещать ввести свободную куплю-продажу земли. На встрече же «без галстуков» с премьер-министром Японии Ельцин, расчувствовавшись, с глазу на глаз обещает подарить ему спорные острова. Оба президентских обещания, увы, так и остаются невыполненными
      Протоколы сиамских близнецов
      Татьяна Дьяченко приходит к нам в гости на Тверскую «попить чайку». Президентская дочка умудряется разжалобить сердца матерых политобозревателей, поженски плача у нас на глазах. Чуть позже, когда я случайно встречаю Таню в страсбургской пивнушке, дочь президента клянется мне, что Ельцин «не разлюбил» команду младореформаторов и продолжит их поддерживать. Сразу после этого Семья начинает открытую войну против группировки Чубайса из-за аукциона по «Связьинвесту»

  • Глава 4. Под знаком «СВЯЗЬИНВЕСТА»
      Аргентина—Ямайка
      Раскол в «Хартии журналистов из-за межклановой войны за «Связьинвест». Ведущие российские СМИ разделяются по принципу принадлежности враждующим к группировкам: Гусинского—Березовского и Чубайса—Потанина.
      «Ну всё, ребята, вам п...ц!»
      Начало Великой Олигархиады: знаменитый звонок Березовского Чубайсу и Немцову. Юмашев поднимает над Спасской башней Кремля боевое знамя Березовского. В информационной войне временную победу одерживают те, в чьих руках телевидение: Гусинский и Березовский. Разгон «Союза писателей» им.Чубайса
      Kinder Surprise
      Накануне назначения Кириенко премьером я случайно «увольняю» со Старой площади команду пиарщиков, которые признаются мне, что Кремль больше сам не знает, чего «пиарить». Мой «Вергилий» Волин переселяется в Белый дом, где помогает реформаторам отстреливаться от атакующих их олигархов

  • Глава 5. Отцы и дети дефолта
      Как я стала «антисемитом»
      Второй раскол в «Хартии журналистов». Олигархи проплачивают «рельсовую войну» против младореформаторов, а пропагандисты Гусинского и Березовского обвиняют журналистов, работающих в СМИ Потанина, в антисемитизме
      Кострома, топ amour!
      Миф о третьем сроке Ельцина. Во время президентской поездки в Кострому чиновник ельцинской администрации Владимир Путин обещает мне «не для печати», что Конституционный суд по третьему президентству Ельцина примет решение «такое, какое надо». Тем временем, сам Ельцин принимает меня за костромскую модель и обзывает «Ромашкой»
      Как я уволила из Кремля Шабдурасулова
      Заместитель Валентина Юмашева Игорь Шабдурасулов, имеющий в Кремле репутацию «человека Березовского», неожиданно заявляет мне в интервью под диктофон, что Ельцин — тяжело больной человек, не способный к новому президентскому сроку. Юмашев увольняет Шабдурасулова за признание, что такого же мнения о Ельцине придерживается и Валентин

  • Глава 6. Дедушка старый, ему все равно
      Как я стала юмашевской совестью
      Финансовый кризис усугубляется еще и клановыми разборками вокруг правительства. Я публикую передовицу, где утверждаю: единственное, чем Ельцин мог бы доказать свою дееспособность — это уволить Юмашева, превратившегося в заложника дружбы с Березовским. Юмашев, до тех пор никогда не общавшийся с журналистами, по прочтении статьи неожиданно зовет меня в Кремль и начинает плакаться в жилетку
      Ястржембский пишет сакральное имя
      Ястржембский, которого Юмашев уволил с поста кремлевского пресссекретаря по обвинению в «заговоре в пользу Лужкова», находясь еще в своем кабинете в Кремле, опасаясь прослушки, пишет мне на бумажке, что Юмашевым руководят Березовский и Абрамович. Причем, к моему изумлению, напротив фамилии «Абрамович» он ставит «№1», а напротив инициалов БАБ — только «№2»
      Кремлевский полтергейст
      Отставка Юмашева. Лишившись поста и прежнего кабинета, Юмашев превращается в беспокойный дух, блуждающий по кремлевским кулуарам и соблазняющий журналистов. Заинтересованным представителям «кремлевского пула» предлагается роль придворных пиарщиков

  • Глава 7. Сумерки Кремли
      Как Ельцин ликвидировал мой дефолт
      Из-за дефолта никто из моих друзей не может снять деньги с карточек. Я специально лечу с Ельциным в Узбекистан и Казахстан со стопкой кредиток в кармане, чтобы, сняв тенге, обменять их потом на доллары и привезти друзьям в Москву. Передовой президентский самолет идеально подходит для этой авантюры, поскольку мы не должны проходить таможню. Однако в Алма-Ате Ельцину вдруг становится плохо и визит срочно сворачивают. А я, позабыв про президента, молюсь только о том, чтобы до нашего экстренного отлета на родину успеть обменять полчемодана местных тугриков на доллары
      Ошибка природы
      Кризис кремлевской пиаркоманды. На место уволенного президентского пресссекретаря Юмашев назначает своего приятеля Дмитрия Якушкина, который в кулуарах в присутствии нескольких журналистов хвастается, что ездит вместе с Таней Дьяченко и Ромой Абрамовичем кататься на горных лыжах
      «Уё...ть отсюда! И поскорее!»
      Прелести примаковского реванша. Во время ужина с подругой я замечаю за собой слежку. Когда мои аполитичные школьные друзья — актер, режиссер и книжный критик — просят сказать, что же им теперь делать, я в сердцах даю им пораженческий совет, вынесенный в заголовок этой истории
      Разворот над океаном в куртке «US AIR FORCE»
      В момент югославского кризиса по команде Примакова в российских СМИ разжигается антиамериканская истерия. Мою подругу Юлию Березовскую, пытающуюся публиковать данные о массовых убийствах сербами мирного албанского населения, надолго лишают права публикации в международном отделе «Известий» за «антисербскую и проамериканскую» позицию. В знак протеста я достаю с антресолей яркорозовую куртку с надписью «US AIR FORCE» и демонстративно разгуливаю в ней по редакции и Кремлю. И заставляю Волошина сказать, что Кремль с Примаковым не согласен.

  • Глава 8. Мой «друг» Володя Путин
      Мальчишка с понтами
      Мое первое знакомство с Путиным в 1997 году во время его работы на Старой площади. Стремясь произвести впечатление крутого мачо, он обещает, «если надо», посадить губернатора Приморья Наздратенко. Однако потом, как утверждают злые кремлевские языки, по приказу Юмашева, Путин отдает негласное распоряжение силовикам прекратить все дела против Наздратенко.
      Папа ставит на фаворита
      Миф в моей семье о «романе» с Путиным
      «Верните Феликса, только потом не пищите!»
      Зимой 1998 года, сидя у Путина на Лубянке, я случайно подсматриваю в тогдашнем главе ФСБ нынешнего Путина-президента. Он заявляет мне, что ничего не имеет против идеи коммунистов восстановить на Лубянке памятник Дзержинскому. «Только потом не пищите!» — честно предупреждает он.
      Как Путин кормил меня суши
      Мой обед с Путиным в ресторане «Изуми» и его откровения о себе, Юмашеве и стране. Мы дегустируем сашими, а нынешний кремлевский серый кардинал Игорь Сечин «стоит на карауле» снаружи.

  • Глава 9. Реанимация
      Волошин починяет примус
      Мое знакомство с Александром Волошиным. Стальевич становится героем антипримаковского «Сопротивления» на Старой площади. А затем, уже переехав в Кремль, Волошин на закрытом брифинге объявляет войну Примакову и превращается в главную властную фигуру в стране.
      Чудеса этикета мадам Степашиной
      Я случайно участвую в подготовке премьерской речи Степашина. А потом, также случайно, знакомлюсь с супругой Степашина Тамарой на саммите «Большая Семерка плюс Россия» в Кёльне. Добрая женщина жалуется мне, что ей достался недостаточно шикарный номер в отеле, и отчаянно нарушает протокол. Я убеждаюсь, что муж ее в премьерах — не жилец.
      Как Лужкова преследовало имя Лена
      Моя прогулка с Лужковым на катере в Берлине во время его предвыборных поездок.
      Под крышей «Системы»
      Мое знакомство с московским олигархом Владимиром Евтушенковым.
      Берёза «ПасаранЪ!»
      Березовский побеждает Чубайса в борьбе за Издательский дом «Коммерсанты. Переворот внутри нашей газеты.
      Рома выбрал классное место
      Новая информационная война: теперь уже между Семьей Ельцина и медиахолдингом Владимира Гусинского, который сделал ставку на Примакова и Лужкова. Из Кремля впервые вычищают журналистов вражеских СМИ. Кремль не знает, что со мной делать: меня то лишают аккредитации за критические статьи, то вновь возвращают — поскольку я работаю в «газете Березовского».
      Легкий путинг
      Как делали Путина, Один из лучших российских пиарщиков признается мне в приватной беседе, что единственный способ поднять практически нулевой рейтинг Путина — это «маленькая победоносная война». Вскоре после нашего разговора происходят теракты в Дагестане и взрывы жилых домов в Москве. Кремль развязывает новую войну в Чечне. Рейтинг Путина начинает расти как на дрожжах.
      Никогда он не был на Босфоре
      Мой ужин с Александром Волошиным в Swiss-отеле на берегу Босфора в Стамбуле во время последнего президентского визита Ельцина в Европу. Стальевич объясняет мне, зачем он вносил в Сенат предложение об отставке Скуратова, а также признается, что продал тарелки.

  • Глава 10. Тень победы
      Одна ночь с Александром Стальевичем
      В ночь подведения итогов думских выборов я оказываюсь единственным журналистом, которого Волошин зовет к себе в Кремль. Он признается мне, что «при желании Кремль еще хоть пятерых президентских преемников сменить мог». Тем временем Юмашев гордо показывает мне свой пейджер. В чем потом раскаивается.
      Как Валя потряс дом Нирнзее
      Валя Юмашев звонит мне спозаранку домой и уверяет, что принял за боевую подругу Волошина.
      Большой прием у Воланда
      Я случайно оказываюсь на «празднике победителей» в Доме приемов Березовского. Очутившись там среди чужих людей, я весь вечер болтаю со своим единственным «хорошим знакомым» — Александром Волошиными. Фотограф «Коммерсанта» снимает меня вместе с Волошиным так, что в кадр попадает еще и Бадри Патаркацишвили. В начале 2002 года фотографию продают в журнал «Компромат.Ру», который на этом основании объявляет меня «журналистской ближнего круга Березовского».

  • Bonus track I: Жидовка Трегубова на рубеже веков

  • Глава 11. Легкая невыносимость бытия
      Начало цензуры в Кремле.
      Я становлюсь первой жертвой репрессивных методов команды Путина. Меня то и дело лишает аккредитации за нелояльные статьи о президенте. Одновременно один из моих кремлевских знакомых намекает, что Путин не хочет видеть поблизости от себя журналистку, знакомую с ним «по прошлой жизни». Обеих журналисток, которые решаются за меня заступиться — Елену Дикун из «Общей газеты» и Татьяну Нетребу из «Аргументов и Фактов», в воспитательных целях также временно отлучают от поездок с президентом.
      Спасти рядового Бабицкого
      Я привожу Александра Волошина в гости к Маше Слоним на встречу «Хартии журналистов», и мы требуем вернуть Бабицкого. В это же самое время с правительственного объекта АБЦ нам звонит Наталия Геворкян, которая пишет предвыборную книгу Путина, и сообщает, что, вопреки всем заверениям Кремля о непричастности российских спецслужб к похищению Бабицкого, Путин только что назвал ей точный способ и срок, в который журналиста вернут.
      Выборы под Zемфиру
      То, о чем нельзя было писать из предвыборных поездок Путина.
      Кремлевская пресс-хата
      Сразу же после победы Путина на выборах его пресссекретарь Алексей Громов прямо объявляет о введении цензуры: он говорит, что освещать президентские визиты будут теперь только те журналисты, репортажами которых кремлевская прессслужба будет довольна. Сначала журналистов медиахолдинга Гусинского, а затем и журналистов из изданий Березовского в Кремле открыто объявляют врагами, и путинские чиновники начинают откровенно препятствовать их профессиональной деятельности. Теперь журналистам запрещено задавать президенту «несанкционированные» вопросы — то есть те вопросы, которые не были заранее согласованы с прессслужбой. Кремль возрождает советскую практику звонков главным редакторам с требованием убрать неугодного журналиста из Кремля. Обычной практикой становятся обеды прикормленной части журналистов с Путиным.
      Как Путин испортил мне Пасху
      В Исаакиевском соборе, где я вынуждена присутствовать вместе с Путиным на Пасхальной службе, местный митрополит клянется президенту, что все в этом храме за него «как один голосовали». А Путин в ответ целует митрополичье яйцо.
      Приходько с приборчиком
      Почувствовав запах коллективной травли, наиболее трусливые кремлевские чиновники быстро подстраиваются под новые директивы.
      Тяжелая шапка Чубайса
      Моя дружба с Чубайсом. Я ругаюсь с моим «рыцарем в белых одеждах» изза его поддержки войны Путина в Чечне, а также пытаюсь объяснить ему, что его ощущение реванша над Гусинским и Березовским — иллюзорно, и что на самом деле Путин пытается его использовать. Однако Чубайс на моих глазах все больше влюбляется в Путина, соглашаясь в обмен на иллюзию будущих экономических реформ отказаться от своих либеральных принципов.
      «Веселенькие» похороны
      На похоронах Анатолия Собчака в Санкт-Петербурге в чудовищной давке на кладбище мне чудом спасает жизнь вице-премьер Алексей Кудрин. А слегка переволновавшийся Андрей Черкизов с «Эха Москвы», как только Путин подходит к могиле, во всеуслышание обзывает президента Бледной молью.
      «Пролетая над Таити...»
      В пику Кремлю команда Чубайса предоставляет мне место на самолете РАО«ЕЭС» и аккредитует на президентские мероприятия, куда прессслужба Путина отказывается меня пустить. Но несмотря на заверения в вечной дружбе и демонстрацию обеспокоенности ситуацией со СМИ, ни один из «питерских реформаторов» так и не решается потребовать от Путина прекратить репрессии по отношению к журналистам. А я гуляю с Мао и Сталиным по берегу Амура.

  • Глава 12. Кремлевская шизофрения
      Анонимный источник, почесывая в бороде
      Несмотря на репрессивные действия по отношению ко мне со стороны пресс-службы президента, глава кремлевской администрации Александр Волошин сохраняет со мной дружеские отношения.
      Дареному Гусю в зубы не смотрят
      В воспитательных целях я дарю Волошину огромную глиняную копилку в виде гуся и объясняю, что для изъятия из нее денег есть два способа: жесткий — разбить, и мягкий — аккуратно воспользоваться специальной пробочкой. В ответ Волошин жалуется мне, что Гусинский в разгар взаимного предвыборного «мочилова», якобы, передал через общего знакомого, что ни Волошину, ни Татьяне Дьяченко теперь «нежить, даже если они уедут заграницу».
      Защита Путина
      Летом 2000 года Кремль лишает меня аккредитации на освещение визитов Путина в Испанию и Германию за то, что во время его поездки в Ярославль я задала Путину «несанкционированный» вопрос о Березовском. Когда газета «Коммерсанта» публикует на первой полосе статью о лишении меня аккредитации и обвиняет Кремль в попытке политической цензуры, посольства Германии и Испании официально предлагают мне аккредитацию от своих правительств во время визита Путина в их страны. При встречах на официальных мероприятиях Путин продолжает мило со мной здороваться и отвечать на вопросы. Однако я получаю неоспоримое доказательство того, что приказ о моем «отлучении от Кремля» мог поступить только непосредственно от президента.
      Гражданин кантона Ури
      Я знакомлюсь с главным кремлевским разводчиком Владиславом Сурковым в супермаркете поселка Жуковка, где он покупает себе сосиски. Сурков рассказывает мне, что он — несостоявшийся писатель и что его любимая книга — «Бесы» Достоевского. Впрочем, он категорически не соглашается со мной, что это — книга о современном узком круге кремлевских «революционеров».
      Динамомашина им. Б.А.Березовского
      В тот момент, когда вся политическая элита страны сдает Березовского, внутренний голос ковбоя подсказывает олигарху, что «ситуация динамичная — надо действовать!».
      «Его посадили...»
      Арест Гусинского. Замглавы администрации президента Владислав Сурков заверяет меня, что он и Александр Волошин были против.
      Who is Vespucci?
      Во время гибели подводной лодки «Курск» президент Путин вместе с прикормленной частью «кремлевского пула» журналистов наслаждается шашлыками в Сочи и катается на катере в своей курортной резиденции. После резких критических выступлений ОРТ по поводу бездействия президента Путин вызывает к себе Березовского и требует отдать акции первого телеканала. После этого на закрытом брифинге Путин прямо объявляет журналистам, что «если олигархи будут вопить, то будут сразу же получать по башке». Вслед за высылкой из страны Гусинского начинается уголовное преследование Березовского и его окружения.
      Их ответ Чемберлену
      Волошин приглашает меня в Кремль и передает ультимативное послание Березовскому, которое мы публикуем в «Коммерсанте» со ссылкой на «высокопоставленный источник в Кремле». Мысль этого «источника» примитивна: «Не волнуйтесь, Борис Абрамович, ОРТ мы у вас все равно отнимем!» Кремль вынуждает Березовского отказаться от идеи коллективного трастового управления ОРТ представителями творческой интеллигенции.
      Разгром
      Под давлением прессслужбы президента главный редактор газеты «Коммерсанты» Андрей Васильев принимает решение о замене меня в «кремлевском пуле» на другого корреспондента — доверенную журналистку Михаила Лесина. Которая, правда, вскоре переходит на должность пиарщицы на государственном телеканале РТР. Конец «кремлевского пула».

  • Bonus track II: Когда был Лесин маленьким

  • Глава 13. Метаморфозы

Подписано в печать 28.09.2003г

  Начало раздела
След.>>



<<< Пред. Оглавление
Начало раздела
След. >>>

Дата последнего изменения:
Thursday, 24-Apr-2014 05:49:23 CEST


Постоянный адрес статьи:
http://azdesign.ru/Projects/AZLibrCD/290/c2ebe/books/001btoc.shtml